“Мы заставим всех качественно работать. Кто хочет, и кто не хочет”, – заявил недавно Александр Лукашенко, напоминая, что следующий 2024-й объявлен “Годом качества”. По его словам, главный акцент в следующем году будет сделан на борьбу с коррупцией. Лукашенко уже сообщил об очередном коррупционном деле в молочной индустрии, по которому было задержано более 20 человек, в том числе руководители крупных предприятий.
С коррупцией однако Александр Лукашенко борется уже давно – эта тема была главной еще во время первой электоральной кампании в 1994 году. Зачем Лукашенко опять решил к ней вернуться, и почему за 30 лет у власти коррупцию он так и не победил?
Других идей нет
Тот факт, что Лукашенко снова возвращается к своему “предвыборному коньку” 1994 года говорит о том, что у него нет никаких новых идей, считает Александр Класковский, политический аналитик проекта “Позірк”. “Лукашенко уже думает об избирательных кампаниях в 2024 и 2025 годах, и видно, что у него совсем нет идей, как организовать пиар перед выборами. Хотя оппоненты режима обычно берут слово “выборы” в кавычки, для Лукашенко это ответственный момент, испытание для системы. Поэтому он решил обновить этот старый образ борца с коррупцией”.
По мнению Классковского, возвращение к теме коррупции явно свидетельствует о том, что за три десятилетия Лукашенко не добился каких-либо невероятных успехов в этой теме – скорее наоборот. С 2020 года Беларусь потеряла 8 баллов в Индексе восприятия коррупции и опустилась с 63-го места на 91-е в 2022 году.
Милиционер, избивший протестующего, – тоже коррупционер
Беларусь находится в самой высокой стадии коррупции, считает эксперт проекта о доходах и расходах госбюджета “Кошт урада” Владимир Ковалкин: “Многие на постсоветском пространстве путают взяточничество и коррупцию, хотя взяточничество – это только одна из граней коррупции. Речь идет не только об этом, но еще и о совершении различного рода должностных преступлений, связанных с конфликтом интересов или получения выгоды в обмен на правильные решения”.
В качестве примера Ковалкин приводит милиционера, который выполняет преступный приказ и избивает протестующего. “Он безусловно коррупционер, потому что совершает эти действия в обмен на возможности повышения по должности или получения квартиры в будущем. Я, кстати, когда сидел на сутках, разговаривал с милиционерами, и они совершенно не понимали, что они коррупционеры”, – говорит он.
Связующее звено власти Лукашенко
Класковский называет коррупцию спецификой режима Лукашенко: “При режиме, где нет демократии и механизма общественного контроля, очень высок соблазн для чиновника “взять на лапу”. Тем более эта показательная борьба Лукашенко с коррупцией на самом деле имеет выборочный подход. До какого-то времени властям выгодно держать компромат на чиновника, а если стал брать “не по чину” или другим образом провинился – тогда можно дать ход делу”.
С таким мнением согласен и Владимир Ковалкин. Он отмечает, что с коррупцией в Беларуси сложно бороться, потому что она является важным клеем системы. Суть коррупции, как он говорит, заключается в том, что у чиновников или директоров предприятий довольно небольшие зарплаты по сравнению с соседними странами, и чтобы компенсировать этот разрыв, чиновникам позволяют “мутить схемы”. И схема существует до того момента, пока в верхах не происходит перемещение людей на должностях и не приходит время перераспределить коррупционные потоки, используя этот коррупционный компромат.
“В итоге заводятся коррупционные дела, на публику выливается очередной кейс. Это полезно для Лукашенко, во-первых, чтобы перераспределить денежные потоки, а во-вторых, чтобы обеспечить управляемость системы, где каждый понимает, что и на него есть досье”, – говорит эксперт “Кошта урада”.
Коррупцию в Беларуси Ковалкин называет непобедимой. “Она является связующим звеном авторитарной власти Лукашенко. Пока существует эта модель госуправления, будет существовать крупная структурная скрытая коррупция”.
Почему в Беларуси почти нет коррупции на низовом уровне?
Эксперты сходятся во мнении, что на низовом уровне коррупция в Беларуси присутствуют в гораздо меньшей степени. Очень редко от белорусов можно услышать истории про взятки сотруднику ГАИ или декану в университете. “Конечно, тут есть спорные моменты о небольших подарках, например, можно ли считать конфеты доктору взяткой? Но в целом мне кажется, у белорусов есть такая крепкая бытовая мораль, и это не позволяет коррупции разрастись тотально”, – говорит аналитик Класковский.
Ковалкин считает, что низовой вид коррупции не развит именно из-за авторитарной системы в Беларуси. “Для таких систем очень важно обеспечивать отсутствие коррупции на нижних уровнях, это можно назвать частью социального контракта, ведь большие массы людей не сталкиваются с постоянными требования платить взятки. Это укрепляет и обеспечивает репрессивную вертикаль власти”.
По Индексу восприятия коррупции Беларусь, по сравнению с соседними Украиной и Россией, находится на неплохой позиции (91 место). Россия в этом рейтинге на 137-м месте, Украина на 116-м. Показатели соседей из ЕС намного лучше – Польша – 45-е, Литвия – 39-е, Литва – 33-е место.
“У нас власть намного важнее денег. Мы это видим, когда Лукашенко и его окружение принимает какие-то решение – они готовы отказаться от денег ради сохранения контроля и власти”, – говорит Ковалкин.